Лада Лузина: "Муж тяжело вписывался в мою бурную жизнь"

В ее копилке – звание самой скандальной журналистки Украины, "Золотой Феникс" и целая полка книг собственного написания. Она глава Клуба Киевских ведьм и послушница Ордена Куртуазных маньеристов. В эксклюзивном интервью Лада Лузина рассказала корреспонденту ПОЛИТСОВЕТ.INFO о новой книге "Мой труп", о своем раздвоении личности и о том, как тяжело в ее бурную жизнь вписывался муж.

- Лада, спешу тебя поздравить с твоим внеочередным «ребенком» - новой книгой «Мой труп». Откуда же взялось такое название?

- На самом деле если прочесть главы три этого произведения (а сделать это можно прямо сейчас, ведь несколько глав уже вывешены на моем сайте), то становится понятно, что «Мой труп» - это крайне фатальное название. Так называлась пьеса, которую главные герои ставили в студенческом театре и с ней теперь главная героиня начинает ассоциировать свою настоящую жизнь. Те люди, о которых она упоминает, оказываются мертвыми – мертвыми физически, мертвыми как личности, как какие-то социальные элементы. И сама героиня со временем приходит к такому же состоянию. В общем, для того чтобы полностью понять значение названия «Мой труп» нужно просто прочесть весь роман.

- Как же родилась такая идея?

- Есть такие вещи, которые непонятно откуда возникают. Я не собиралась писать роман «Мой труп». Я честно писала «Киевские ведьмы» третью часть и где-то до середины она была написана. И вот как-то, делая уборку в своих файлах, я натыкаюсь на начало романа, именно самое начало, которое когда-то было мной написано. Я решаю его перечитать и немного исправить и вдруг неожиданно сажусь и пишу дальше. Это произошло как-то само собой. И когда такие вещи происходят – разумнее идти за ними.

- У тебя впервые все произошло так спонтанно?

- Нет, в свое время так был написан «Дьявол на пенсии». Я вообще не понимаю, как я его написала. Это мое любимое произведение, но когда я его закончила, то вообще не могла понять написала ли я что-то связанное. Я понесла его своей подруге, дала прочитать, так как сама не понимала есть ли там начало и конец. «Дьявол на пенсии» был написан практически без участия моего сознания и «Мой труп» в этом плане на него похож. Конечно, думать над ним все же пришлось больше, потому что это роман и роман на одном вдохновении не напишешь. Так что он у меня внеплановый ребенок.

- Лад, какое чувство ты испытала, когда поставила последнюю точку?

- Знаешь, у меня есть много фильмов о писателях, где очень ярко показаны их ощущения в тот момент, когда они ставят последнюю точку. Обычно показано состояние неописуемого торжества. И до того, как я стала писателем, я очень хотела испытать это состояние, очень верила в эти фильмы. И вот, одна из моих авторских трагедий заключается в том, что этого момента нет…

- Как нет? Почему?

- Потому, что ты пишешь роман, потом высылаешь его в издательство, дальше тебе возвращают его раз пять, после того, как над ним поработают редакторы, литкорректоры. Затем ты его опять перечитываешь и так далее. Это тоже продолжение работы над произведением. И работа эта утомительна, ведь вроде бы от романа избавился, а тебя вновь и вновь заставляют его читать. Потом еще верстка идет. И так получается, что ты из одного рабочего состояния переходишь в другое. И торжества как в фильме нет, ведь ты никогда не сможешь сказать когда же это все действительно закончилось.

- То есть никакого гусиного пера и фанфар?

- Нет. И я, если честно, очень завидую этим киношным писателям, которые это ощущают. Мне бы тоже хотелось, но увы…

- Лада, ты была очень известной киевской журналисткой. Все мы знаем сколько времени у журналистов отбирает работа. Когда же ты успевала писать еще и книги? И как решила вообще всю себя этому посвятить?

- Я пыталась параллелить, но литература вначале практически не давала денег, и поэтому переход от журналиста к писателю не мог быть резким. В нашей стране это практически нереально.

- Так как же удалось?

- Смотри, я начала с рассказов, а рассказ – это короткий жанр. Отвлекаться на написание сильно не приходится. А поскольку я была все-таки достаточно известной журналисткой, то я могла заработать денег, отложить их и сесть писать роман. Так я и сделала, когда села писать роман в первый раз. Я отрубила все связи, но у меня лежала сумма в кубышке на пропитание.

- А сейчас ты кто? Только писатель или все-таки еще и журналист?

- Я не могу сказать, что полностью отошла от журналистики. Я веду две рубрики – в Женском журнале и Еве. Однако это уже не совсем журналистика, это больше эссеистика. Потому что это не журналист пишет о событии, а это я пишу свой взгляд на какую-то вещь. Это уже писательство. Журналист отображает мир, а писатель – свой собственный мир. А создавать свое мне всегда было интереснее.

- Лада, известно, что ты пишешь запоями – отключаешь все телефоны, никуда особо не выходишь. Как долго это может длиться, и не скучаешь ли ты за внешним миром?

- Ой, ну без чего, без чего, а вот без людей я могла бы прекрасно обходиться. Я человек, который легко и гармонично чувствует себя в одиночестве. У меня всю жизнь проблемой было не одиночество, а то, что мне не хватает одиночества. Мне хотелось бы больше времени проводить сама с собой. Мне самой с собой всегда интересно и я всегда найду чем заняться. До замужества я могла закрыться на 7-9 месяцев и не чувствовать никакого дискомфорта. Мир зато чувствовал дискомфорт и в какой-то момент начинал стучаться. А я нет. Это случается потому, что когда ты пишешь – ты не смотришь в стену. Ты живешь в неком созданном тобой мире и если ты профессиональный писатель, то ты проживаешь все эти события. Почему тяжело описывать какие-то болезненные моменты? Потому что тебе нужно их прожить. И все приключения, которые происходят с героями, я переживаю тоже. И если ты объявляешь октябрьскую революцию, летаешь на метле, переживаешь любовные романы – о какой скуке может идти речь? У меня очень бурная жизнь.

- Как же теперь вписывается в эту бурную жизнь твой муж?

- Хреново он вписывается в эту бурную жизнь! … Но вписался-таки. За первый год замужества я ничего не смогла написать. Роман, который я тогда писала, не сложился и отложен до лучших времен. Первый год замужества – это были сплошные истерики, потому что я привыкла работать отключаясь. И это из жизни не исключишь, оно уже присутствует. Поэтому пришлось пережить перестройку на каком-то генетическом уровне, можно сказать на клеточном. Вот сейчас эта проблема решена. А) мы притерлись, Б) если я работаю - мой муж, вернувшись с работы, не заходит в мой кабинет, пока я сама не выйду.

- У вас прямо свои домашние правила…

- Да, но первый год замужества он был очень сложный и даже страшный для меня, потому что совместить два мира – семейный и творческий было очень тяжело. Единственный плюс заключался в том, что я была к этому готова. Я знала, что все будет сложно, и это не было для меня удивительной и неприятной новостью. Выходя замуж, я предвидела эти препятствия и изначально собиралась с ними бороться. Видимо поэтому я их и поборола.

- Лада, услышим ли мы об этом в продолжении твоей серии «Секс и город Киев» (вторая часть называлась «Замуж в 30 лет» - прим. авт.)? Будет ли третья книга, рассказывающая «Как они дальше счастливо жили»?

- Ну, конечно же, я думаю, что все впереди, потому что «Секс и город Киев» и «Замуж в 30 лет» - это сборники моих эссе из Женского журнала. А в это издание я пишу до сих пор. Для меня это вообще любимое занятие потому, что обычно я пишу не просто так, а как бы решаю какую-то свою проблему. Вот есть у меня какая-то проблема на данном этапе жизни – я сажусь и пишу о ней статью, потому что пока я ее пишу – я раскладываю все по полочкам гораздо лучше, чем в своем сознании, лучше, чем при разговоре с подружкой. И очень часто, когда я пишу статью о проблеме, к концу статьи я ее сама для себя решаю. Для меня это как работа с психологом – где я клиент и я же психолог.

- Настоящее раздвоение личности!

- Самое смешное это то, что часто я сама перечитываю свои статьи, чтобы себе же вправить мозги и вернуться к состоянию той мудрости, к которой я пришла.

- Лада, вот сейчас ты закончила такую огромную работу. Последует ли какой-то отдых, встреча с подругами, выход в свет?

- Ты думаешь это отдых? Отдых у нас был с Наташей (Могилевской) на прошлые выходные, когда мы гуляли по Владимирской горке и Андреевскому спуску. Вот это у нас был отдых! При этом мы обе выглядели как две чмушки в старых кроссовках и старых куртках.

- Главное душа?

- Да. Просто для таких людей как мы выход в свет – это не отдых, это работа. В этом и сложность моей профессии. Если ты театральный критик, то в какой- то момент ты понимаешь, что для тебя поход в театр – это не отдых, это работа. Если ты в шоу бизнесе – то это тоже для тебя не отдых, а работа. Мне тяжело читать журналы. Потому что для нормальных людей журналы пишутся о звездах, а для меня – о знакомых. И на каждом из них есть какая-то эмоциональная завязка. Поэтому отвлекаюсь я только на зарубежных звездах.

- А как же отдых?

- Ой, какой отдых! А презентацию за меня кто будет делать? Вот когда я доживу до того счастливого момента, когда мое издательство будет все делать за меня, а я буду только приезжать в назначенное время, тогда да… А так… точки моей все не видно! Я же говорю, нет последней точки.

- Лада, тогда советую тебе взять на презентацию большой ватман, маркер и при всех своих читателях торжественно нарисовать большую точку! Будет у тебя праздник последней точки.

- Ой, идея хорошая. Оставьте ее в интервью. (Смеется).

- И последний вопрос – кто станет новым ребенком? Ради кого будет новый запой? Ради Киевских ведьм?

- Безусловно. Я очень по ним соскучилась.