Данная история основана на подлинных событиях и в ней принимают участие реальные лица. Но все происходит во сне и находится целиком на совести того, кому оно приснилось.

Валера Паниковский снова проснулся в холодном поту, уже третий раз за ночь. Ночные кошмары имели нездоровую привычку переплетаться с реальностью. В кривом зеркале снов отражались все его поступки за день. И не просто отражались, а начинали приобретать угрожающие последствия, ветвиться и переплетаться, образуя уродливых чудовищ.

Первые минут пять после пробуждения он всегда плохо соображал и никак не мог разобраться, где вымысел, а где правда. Зато он помнил, что примерно так зовут одну из его газет, где он вроде бы являлся главным редактором. Только все это было во сне или взаправду? И звали его как-то непонятно в снах – то ли Дзотов, то ли Злотов, то ли Зотав.

Глотнув барбовала, Валера Паниковский в очередной раз провалился в душное забытье, где его по новой захлестнули мутные образы...

Начинал Валера Паниковский свой путь в криминальной милиции. Начало было прибыльным, хоть и не совсем этичным. Валера любил рассказывать о том, что он из «старых оперов» и старательно пытался походить на героев сериалов «Менты» и «Улица разбитых фонарей». К сожалению, для этого надо было бороться с такими вредными привычками, как крышевание наркоточек и дела с металлом из балки Средней.

Увы, но грешные пристрастия оказались сильнее стремления Валеры к прекрасному, и он махнул рукой на свой имидж. Курировать наркоточки и получать за это неплохие деньги оказалось не менее цепляющей темой, чем сама наркота, и Валера смог заставить себя спрыгнуть с этой темы, лишь сменив место работы. А вот отвалы балки Средней из просто плохой привычки стали почти смыслом жизни. Где бы Валера ни работал – в милиции, горисполкоме, разных газетах, балка Средняя всегда светила ему путеводной звездой в небе, заставляя слишком высоко задирать голову, спотыкаться на каждом шагу и наступать окружающим на ноги.

В горисполком Валера просочился в лучших традициях рептилий. Когда мэром стал Генерал, Валера начал очень сильно обижаться на то, что его оставили в милиции и клятвенно обещал шефу быть его верной тенью и исполнителем в горисполкоме. Генералу в те дни приходилось довольно трудно, своих людей в непривычной бюрократической структуре можно было пересчитать по пальцам, и он взял с собой Валеру.

Обосновавшись в своем кабинете, Паниковский быстро успокоился, утер сопли и начал обживаться. Отныне его рабочий день разделялся на две главных части – знать, какого мнения придерживается мэр по всем вопросам, чтобы свое мнение не отличалось от вышестоящего, и стричь купоны на выдаче разных справок и разрешений, чтобы на икру к хлебу с маслом хватало. Тогда же, его начало охватывать Чувство Собственной Значимости, присущее каждому чиновнику – но в случае с Валерой это профзаболевание имело разрушительные последствия для головного мозга. Он видел себя правой рукой и серым кардиналом при Генерале, контролирующим всю жизнь города из своего кабинета. Причем, Генералу приходилось периодически туго из-за разных мелких подстав своего протеже, который не мог иначе просто в силу своей природы.

На практике, всемогущество Валеры смогло реализоваться лишь в закрытии ТРК «Хортица» и гонениях на личный состав телеканала по совершенно надуманному поводу. Организованные под административным давлением Валеры проверки из самых разных инстанций, вкупе с не вполне законными действиями, довели дело до конца. Разумеется, Валера записал себе в приход это дело, как великий подвиг по укреплению законности, порядка и личной защите его шефа – которого, якобы, обидели журналисты «Хортицы».

Освоившись в роли Спасителя Мэра и Авторитета Власти, Валера начал уже было подумывать и о самом мэрском кресле – как вдруг смерть Генерала перечеркнула его планы. Поддержав на мэрских выборах Евгения Карташова, Валера надеялся остаться у кормушки – но новому мэру нужны были другие люди в команде, не столь одиозные и продажные.

В порядке дипломатии Валере Паниковскому было предложено место советника городского головы – и вот тут началась революция. Из подхалима-взяточника он в одночасье превратился в пламенного борца с коррупцией. Началось все на сессии горсовета, где Паниковского снимали с должности – тогда он огласил свою «программную речь» с боекомплектом фраз, которых ему хватит на ближайшие четыре года. Как на сессии в 2002 году он говорил о «коррупционере», «расхитителе городской собственности», «ставленнике финансового клана», «предателе дела Генерала», так из этих эпитетов, переставляя их местами для разнообразия, лепились все его гневно-обличительные передовицы в газетах до 2006 года. Но мы чуть забегаем вперед, так что не будем все смешивать в кучу малу.

Лейтенант Шмидт, герой восстания на Потемкине, вряд ли знал о клане своих детей, расплодившихся по всему СССР через двадцать лет после его смерти – и винить его в этом нелогично. Генерала, при всех его достоинствах и недостатках, тоже не стоит винить за все последующие поступки его буйного дитяти – Валеры Паниковского.

А Валера разбушевался не на шутку. Прежде всего, по уходе из «обиталища продажных бюрократов» (горисполкома, то есть), он попытался собрать общественную организацию «Дети Генерала». «Детей» оказалось не так много, как детей лейтенанта Шмидта в «Золотом теленке» у Ильфа и Петрова. К тому же, главное дитё в лице Валеры оказалось слишком деспотичным без малейших организаторских задатков.

Вся его деятельность сводилась к тому, чтобы никто в Запорожье не смел называть себя «продолжателем дела Генерала», кроме самого Валеры. В итоге, организация развалилась, едва появившись на свет – источников для ее финансирования без милицейских погон или горисполкомовского кресла Паниковский найти не смог. Зато с образом «заместителя народного мэра» Валера сжился очень крепко – так, что эта маска приросла к нему намертво. С именем этим он ложился и вставал, считая этот бренд чуть ли не зарегистрированной на себя торговой маркой.

Судьба сыграла с Валерой злую шутку – чтобы оставаться при делах и раскладах, а не спиваться на пенсии, ему оставалась дорога лишь в журналистику, которую он тщательно пытался «застроить» на посту зама мэра. Для журналистики у него задатков было крайне мало, зато было много информаторов со времен милицейской службы. Как из органов, так и из криминальной среды.

Темная информация из неясных намеков, понятных где-то полусотне людей в городе, придавала Валере ореол всезнания – так он зарабатывал очки среди городского истеблишмента. Для народа попроще предлагался образ «борца за правду» и «правой руки Генерала». Брались обрывки фраз из программной речи Валеры на сессии горсовета, когда он пытался хлопнуть дверями, разбавлялись событиями на злобу дня, и получалась готовая передовица, полная пламенной страсти. Читатели воспринимали эту страсть, как любовь к правде, а Валера просто страстно тосковал за своим любимым чиновничьим креслом…

В «редакторской работе» и на посту издателя у Паниковского тоже не особо сложилось. Изначально он почти вогнал в гроб газету «Дайсье», так что пришлось преобразовать ее в другое издание – «Ыскра». Во второй газете почти сразу же начались неурядицы с совладельцем. Но Валера как раз собирался идти на мэрские выборы 2006 года, и ему позарез не хотелось ссориться и уходить, оставаясь без «рупора» в самом преддверии избирательной кампании.

Идя техническим кандидатом на отъем голосов у Карташова, Валера пережил тяжелый рецидив осознания себя Великим Человеком и неоднократно обсуждал в кругу друзей, что именно он изменит, став мэром. Друзья деликатно поддакивали, улыбаясь за спиной. После завершения выборов и вполне очевидного поражения, неудовлетворенные властные амбиции перешли в поле выяснения отношений с партнером по газете «Ыскра» - и дело снова кончилось разрывом. Скорее всего потому, что терпеть бесконечные «кидки» по всем вопросам со стороны Валеры было выше человеческих сил.

Но денег и власти хотелось по-прежнему – и Валера решил организовать третью газету, с довольно парадоксальным для него названием «Прав! Да?». Один из соучредителей ООО, занимающегося делами газеты, Вадик Юпитерский, через год практически свернул свое взаимодействие с Паниковским – сил не было. Еще один человек не выдержал «сотрудничества» с Валерой по причине постоянных подстав от него.
Практически единственным человеком, с кем Валера умудрился поддерживать относительно стабильные отношения, подкармливая его, был Вова Балаганов. Вова тоже был когда-то давно неплохим человеком, но патологическая склонность к вранью и привычка тащить все, что плохо лежит – вплоть до общественных организаций, сделали свое черное дело. Мыкаясь по Запорожью со своими гениальными пиар-разработками за шестьсот тысяч гривен и часами, подаренными лично Путиным, Вова смог прибиться лишь к Валере – остальные брезговали.

Собственно говоря, Паниковский нашел неплохой заработок – но, как и его прототип из книги Ильфа-Петрова, он гадил в том же месте, где и кормился. Когда к Валере приходили люди и предлагали информационное сотрудничество по определенным темам, он с радостью брал деньги. Он вообще не мог отказаться от денег. В данной ситуации деньги служили «обезбаливающим» - когда тема сотрудничества кончалась, у Валеры начиналось нестерпимое жжение в ладонях и недержание информации в голове. И его прорывало – рано или поздно, рассказать правду людям, как Икс заказал Игрека...

Люди, размещавшие какой-либо компромат на своих оппонентов в газетах у Валеры, переживали ни с чем несравнимые ощущения, когда читали через месяц, два месяца или даже полгода о своих тогдашних планах и замыслах – работа ведь по этим линиям часто продолжалась, и раскрытие схем на страницах газеты было им что ножом в бок. А Валера совершенно не понимал, за что с ним теперь не хотят разговаривать те или иные люди.

То же самое распространялось не только на заказчиков, но и на информаторов из криминала и силовых структур – Валера, когда решал, что тот или иной хороший знакомый ему уже не мил, по-детски непосредственно «сливал» его на страницах газеты. В местном управлении СБУ даже завели дело по факту утечки служебной информации.

С журналистами Паниковский тоже особо не церемонился – за правду страдать надо, уверял он подчиненных. После чего с легким сердцем подставлял их под судебные иски на спорных материалах, где обоснованность излагаемых фактов вызывала немало вопросов.

Помимо этого, стремление к правде требовало справедливых и объективных материалов против криминальных авторитетов, на которых Паниковскому делали заказ их конкуренты. И обличаемые авторитеты из тех же объективных материалов могли слишком болезненно среагировать на очередное журналистское расследование привычными в своем кругу методами. Вдобавок, Валера часто стремился к достойному отпуску где-нибудь в горах, и подобные «души прекрасные порывы» требовали некоторого урезания фонда заработной платы.

Валера очнулся, запутавшись в содранной с кровати простыне – рассветное солнце уже било своими лучами в окно. Цепь сновидений всплыла в его голове одновременно с чувством тошноты. «Вот так оно и бывает - будто целую жизнь проживаешь во сне, вроде борешься за правду, а на самом деле – дерьмо жрешь до гроба» - промелькнуло в голове у Валеры, но он отогнал припадок утреннего философизма и начал искать носки, завалявшиеся где-то под кроватью…

По материалам Правды Запорожья